Сайт СФУ
Сибирский форум. Интеллектуальный диалог
апрель / 2021 г.

Педагог сегодня — это стендап-комик, психолог и немного журналист

Этому заместителю декана всего 29. Никита ВАЛЬЯНОВ — кандидат филологических наук, современный преподаватель КГПУ им. В.П. Астафьева: в свитере и джинсах, с хорошим чувством юмора и высокими требованиями к студентам. На его занятиях ищут метафоры и аллегории в песнях Виктора ЦОЯ, разбирают речевые ситуации на примерах камеди-шоу «Уральские пельмени», а потом рассуждают о творчестве Виктора ГЮГО и Эмиля ЗОЛЯ. Каждый день Никита Александрович объясняет и показывает собственным примером, какое это благо — читать хорошие книги. Понимать их. Впитывать культуру и расти благодаря ей интеллектуально и духовно.

Слово «педагог» с древнегреческого буквально переводится как «ведущий детей», «детовод». Думаю, у каждого хоть раз в жизни был свой «ведущий», который на уроках увлекал в «свой» мир, транслировал другую систему координат и мыслей. Это и есть магия связи «учитель—ученик». Итак, куда ведёт студента заместитель декана по учебной работе факультета начальных классов КГПУ им. В.П. Астафьева Никита Вальянов?

Поиск смысла: что ты понял из строчки?

— Студентам надоела литература и русский язык. Они устали от них в школе. Ничего не хотят слышать ни о ТОЛСТОМ, ни о ДОСТОЕВСКОМ. Я подумал об этом три года назад, после своей первой лекции в Восточно-Сибирском техникуме туризма и сервиса. Тогда на занятии я озвучил свои требования к зачёту: прочесть довольно много литературы, ориентироваться в ней, быть готовым узнать отрывки из текстов, рассуждать. Студентам это не понравилось. «Ты просто так зачёт нам поставь, а поговори с нами за жизнь» — примерно таков был собирательный ответ группы, — рассказывает Никита Вальянов.

— Наверное, трудно принять отсутствие интереса к своему предмету?

— В общем это естественная вещь, ведь в техникум приходят ребята, которым нужна специальность. Они не мотивированы на получение обширных знаний, многие сразу идут работать, учатся номинально. Мне ничего не оставалось, как искать что-то, чтобы их заинтересовать. Необычные методические подходы, которые должны сработать. Я думал об этом, когда ехал домой в автобусе. Давка. Час пик. И вдруг водитель громко включает музыку. Я вслушиваюсь в слова и неожиданно понимаю: вот же он, мой инструмент! Мы в школе изучаем выразительные средства языка по стихам, а песни ведь тоже стихи! Только стихи студенты не читают, а музыку слушают. Что-то понравилось, какое-то слово зацепилось в памяти. Хорошо звучит! А почему? Наверное, это выразительное средство языка. Занятие простроилось в моей голове само собой.

Я подобрал 5 песен и включил их студентам на следующей лекции. Это сработало! Они воодушевились. Дал домашнее задание: взять любую музыку, которую вы слушаете, хоть русскую, хоть иностранную, если знаете язык; разберите, какие в текстах используются выразительные средства языка. Через две недели каждый принёс мне по 2-3 разобранные песни.

— Какую музыку вы включаете студентам?

— Я часто меняю мелодии, но есть и постоянный набор. Например, Вахтанг Кикабидзе «Мои года — моё богатство». Песня очень выразительная! Кватро «Ромашковые поля», Муслим Магомаев «Синяя вечность». В самом названии эпитет, в тексте волны сравниваются с ладонями — прекрасная метафора! Студенты любят разбирать тексты отечественных рок-групп, Цоя, Лободы, песни, которые именно сейчас крутят на радиостанциях. Самое главное, что такой разбор помогает им анализировать. Ребята входят в образы, начинают домысливать текст.

— А как перейти от песен к книгам? Возможно ли помочь студентам полюбить читать?

— Моя «фишка» — это ответ на вопрос «А что вы любите читать?». Студенты всегда задают его, и первые занятия я как раз посвящаю тому, что рассказываю о любимых книгах. Это ряд хороших текстов европейской литературы: Чарльз ДИККЕНС «Домби и сын», Виктор Гюго «Отверженные»…

— Это большие произведения!

— Да, но они легко читаются, а я ещё делю их на истории. Люблю рассказывать о Козетте — это героиня «Отверженных», девочка-сирота, которая терпит лишения, много страдает от несправедливости и одиночества. Рассказ увлекает, ведь это классическая история Золушки, только во времена Великой буржуазной революции во Франции. «Давайте я прочитаю вам про Козетту на следующем занятии?» — спрашиваю. Они соглашаются. Я действительно полтора часа читаю отрывок из Гюго. Они проникаются. Невозможно не проникнуться, ведь это прекрасная история, прекрасный язык. Это то, что стоит читать.

— Такое чтение может тронуть сердце.

— Да, потому что судьба детей, животных — это то, что всегда всех волнует. Иногда я привожу в пример рассказ «Лев и собачка» Толстого. Тоже не оставляет аудиторию равнодушной. Роман «Домби и сын» поднимает тему отношения отца к дочери, к сыну, устройства семьи; это актуальная тема для студентов.

— Но она разбирается на неизвестном тексте. Должно быть, это захватывает.

— Да! Например, тема униженных и оскорблённых раскрывается у Гюго через Жана Вальжана. Мы рассуждаем: преступник он или нет? Разбивает витрину, чтобы украсть булку хлеба и накормить семью. Правильно ли поступает мать Козетты? А вы бы что сделали на их месте? И на их ответах я выстраиваю свою лекцию. Моя цель не в том, чтобы они запомнили каждую мелочь, а чтобы почувствовали произведение.

Я тоже люблю спрашивать у студентов, что читают они. Самый популярный ответ — «посты в Инстаграме». Их потолок в этом? Конечно нет. Некоторые читают фэнтези, почти все прочли Гарри Поттера.

— Это ведь неплохо?

— Конечно! Гарри Поттер — это тоже система ценностей. Да пусть читают хоть криминальные детективы. Важно развить в себе привычку читать и анализировать. Очень ценю, когда после занятия студент подходит ко мне со словами: «Продиктуйте мне список под запись! Что мне почитать?». Значит, я всё сделал правильно. Я отчасти понимаю, почему сегодня читают меньше. Все устали от сухих формулировок из учебников, поэтому стараюсь подавать информацию через интересные факты, преподносить лекцию как рассказ.

— А как перевести учебный материал в рассказ?

— Например, через биографию писателя. Возьмём роман «Преступление и наказание». Эпилог, когда Раскольников на каторге. Мы разбираем образ Раскольникова через жизнь Достоевского. Он тоже был на каторге. Жёны декабристов подарили ему Евангелие, и Раскольникову Сонечка подкладывает Евангелие. Образ этой книги будет сопровождать все пять романов Достоевского — «Великое пятикнижие» о Христе. Студентам интересно обобщение, связь жизни и литературы, кто-то просто запоминает цифру «5». Они уже книгу читают по-другому. Такая форма работы не соразмерна с тем, что ты просто читаешь лекцию с листа. Стараюсь постоянно выстраивать работу на сопоставлениях и ассоциациях, чтобы студенты мыслили, размышляли.

— Наверное, вы быстро становитесь любимым преподавателем?

— Меня как преподавателя воспринимают неоднозначно. Одни видят консервативного человека, выученного педагогами советской школы. На самом деле так и есть! Другие воспринимают как «своего»: молодой, с нами на одной волне, можно пообщаться.

В моё время существовало строгое «уважение к педагогу». Я и мои одноклассники внимали, боялись прекословить. Сейчас свобода самовыражения. Студенты раскрепощены, они высказывают мнения, и согласен ты с ними или нет, но выслушать нужно. Я иду на диалог, и часть занятия вполне могу потратить на обсуждение каких-то личных тем. Важных и актуальных, если есть на это запрос. А он есть почти всегда. Все любят, когда с ними разговаривают.

— Причём желательно, чтобы собеседник был умным, а разговор не «кухонного» уровня.

— Они тянутся к тому, что, возможно, сами ещё не до конца понимают или пока не могут сформулировать. Я сам помню, как это важно: беседовать с преподавателем. Я учился на факультете журналистики в СФУ и до сих пор благодарен педагогам, которые помимо учебной программы делились с нами жизненным опытом, причём очень естественно, в ходе каждой лекции. Например, у нас был курс «Культура речевого общения», его вела Анджелла Николаевна СМОЛИНА. Мы обсуждали вопросы культурологические, личные, политического характера… Говорили про бедных и богатых, про социальный разрыв. Смотрели спектакль «Географ глобус пропил» и обсуждали его, устраивали дебаты. Наверное, в такие моменты ты и формируешь собственное мнение обо всех вопросах, из этого складывается твоя личность.

Будь, шути, вдохновляй

— В 29 лет вы уже кандидат филологических наук, доцент. И видно, что вы на своём месте, любите свою работу. Почему вы выбрали русский язык, литературу, а не менеджмент или не военную специальность, если вы закончили кадетский корпус?

— На генетическом уровне, от мамы мне передалась грамотность. Я пишу диктанты без ошибок, сам по себе, без выученных правил. Потом в кадетском корпусе сменился учитель русского языка. К нам пришла Наталья Николаевна САВИНОВСКАЯ. Её фразу «Русский язык вы у меня будете знать до конца жизни» я помню до сих пор.

Что касается книг, я с детства любил читать. Читать начал с телепрограмм. Их печатали в «Сегодняшней газете», «Комсомольской правде», «Комке» — все разные, красивые. Я подчёркивал карандашом мультфильмы, чтобы не потерять, в какое время и по какому каналу они идут. Много мультфильмов шло на канале 2*2, а потом его закрыли. Я так расстроился и говорю маме: «Нет больше моего канала!». А она мне: «Ну, создавай свой тогда!». И я придумал канал, где с 6 утра до 11 вечера шли бы мультфильмы. Я в это с удовольствием играл, выстраивал свою сетку вещания. Именно с этого началась любовь к журналистике, к телевидению. «До 16 и старше», «Диалоги о рыбалке», «Умницы и умники» — я помню, по каким каналам и в какое время шли эти передачи.

— Сейчас смотрите телевизор?

— Да, смотрю регулярно ряд каналов. Это «Мосфильм: золотая коллекция», «Дом кино». На «Первом канале» и «Россия 1» смотрю вечерние новости. Из местных предпочитаю «Вести-Красноярск» и «Новости ТВК». Мне кажется, важно смотреть новости, слышать мнения и интерпретацию событий, тогда есть что сопоставить.

— Как образование журналиста пригождается в нынешней профессии?

— Пригождается во многих моментах. Например, я веду курс «Писательская компетенция». Его суть в том, чтобы научить студентов тому, как научить детей писать сочинения. Но сначала им самим надо овладеть этим искусством. Я подошёл к этой задаче с журналистской точки зрения: мы разбираем заголовки, изучаем структуру текста, логику его построения, работаем с образами. Студентам такой подход очень нравится.

Также от журналистики я взял харизму публичных выступлений, открытость. Журналистика помогает понять важность общения глаза в глаза, осознать ценность присутствия человека рядом. Я никогда не читаю лекцию с листа, наоборот, отодвигаю бумаги в сторону.

Кроме того, именно на факультете журналистики началось моё погружение в литературоведение. В вузе я стал ловить речь преподавателей: они говорили иначе, не как сверстники. Знаете, когда в речи слышится начитанность, кругозор, глубина личности… Я старался много читать, не пропускал занятия. На втором курсе увлёкся литературой XIX столетия. «Отверженных» и «Собор Парижской Богоматери» я прочёл за две недели. Этот цикл произвёл на меня огромное впечатление! Потом с удовольствием прочёл «Финансиста» и «Сестру Керри» Теодора ДРАЙЗЕРА. Мне нравилась тема рубежа веков: разрушение прежних мечтаний и иллюзий, промышленный переворот. Эмиль Золя — мой любимый французский писатель той эпохи. Его произведения тоже пронизаны производственной тематикой, вспоминаю некоторые романы из его цикла «Ругон-Маккары»; человеку нужно найти себя в новом, стремительно изменившемся мире.

— Золя, Гюго, Драйзер — имена окрыляют!

— Потому что они часть мировой культуры. Об этом я каждый день говорю студентам.

— А чему вы научились от студентов?

— Я преподаю всего три года, но уже заметил, что у ребят снижается уровень мотивации к учёбе, зато в плане рассуждений они намного круче меня! Студенты подкидывают новые мысли. Я на их фоне чувствую свою консервативность, закрытость, а у них нет рамок! Так что учусь открытости. Я всегда боялся говорить людям то, что думаю, чтобы не обидеть, хотя о себе мог слушать довольно резкие вещи. Студенты не боятся говорить, что думают. И теперь я стараюсь выражать свои наблюдения, но, разумеется, деликатно. Чувствую большую уверенность и честность по отношению к самому себе.

Студенты, конечно, меняются благодаря новым технологиям. Надо подстраиваться и быть с ними на одной волне, постепенно отказаться от зубрёжки. Я не говорю об отмене всей базовой учебной системы: сформированная в советское время, она останется как основополагающее ядро. Но цифра берёт своё! На лекциях можно включать видео с Ютуба, проводить электронные тестирования или давать домашние задания — записать видео с ответом на какую-то тему и тут же выложить его. Студенты с удовольствием это делают, ведь по форме это получается учебный видеоблог!

А ещё именно со студентами я прочувствовал принцип: относись к людям так, как бы хотел, чтобы относились к тебе. Если опаздываешь — позволяй опаздывать. Хочешь хорошей атмосферы на занятиях? Позаботься о комфорте! Шути. Будь лёгким. Я считаю, что преподаватель — это актёр, журналист и стендапер в одном лице. Я люблю приводить цитаты из сериала «Моя прекрасная няня», из сценок «Уральских пельменей». Часто шучу на тему еды. Студенты ведь вечно голодные. Могу посреди лекции сказать: «Да, не обращайте внимания! Я всегда шучу, когда голодный!».

Красота внутри каждого. Разгляди же её!

— Ваша сфера научных интересов — сибирский текст и Михаил ТАРКОВСКИЙ. Вы написали первую монографию в мире по его творчеству (Михаил Тарковский — писатель, лауреат премии «Ясная Поляна». Его книги о Сибири и сибиряках отличаются проникновенностью и глубиной. Михаил Александрович живёт в Красноярском крае, — прим. авт.)

— Я благодарен своему научному руководителю Наталье Вадимовне КОВТУН. Она предложила мне эту тему, которая оказалась очень перспективной. Мою монографию сразу же издали. «Флинта» выкупила права, напечатали тираж. Книги продаются.

Раньше я почти не знал творчества Михаила Александровича, а когда начал читать, изучение пошло легко. Тарковский — потрясающий портретист. Например, его герой — алкоголик, гуляка, бомжеватый тип; но потом он же показывается как бы с изнанки. Например, «Фундамент» — замечательный текст про Ваньку. Простой, даже бичеватый парень, который оказался бессребреником, помог построить дом бесплатно. Или одноимённый рассказ про Пашу. Обычный работяга, в тайге работал, женат был. Тарковский рассказывает, как умирает Паша, показывает его внутренний мир через избушку, через таёжный участок, на котором он работал.

— Вы встречались с Тарковским?

— Да, я познакомился с ним через соцсети, теперь он приглашает меня на различные литературные форумы, семинары. С ним интересно разговаривать о людях, о книгах.

— О чём он, современный сибирский текст?

— О Сибири и о людях, которые здесь живут. У Тарковского прослеживается идея, что место, где нам посчастливилось жить, — это центр России. У него есть замечательный роман «Тойота-Креста», где показано положение России между Западом и Востоком, и миссия Сибири — решить это противоречие, вывести Запад и Восток на диалог. Диалог ментальный, диалог духовнми традициями, которой жива настоящая Россия. Если Москва и европейская часть нашей страны — это прогресс, то Сибирь, Алтай — сохранение, преемственность. Сибирская литература — это литература сохранения языка, культуры.

— А как быть с неприятием традиций? И вообще, в чём они, на ваш взгляд? Я уважаю деревню, но ведь она в запустении. Люди бегут из деревень, и я понимаю почему.

— Это вечная проблема центра и периферии, которую не решить, наверное, никогда. Традиция в том, чтобы быть на земле. Быть в тесной связи с почвой. Работать на земле, строить дом, растить детей. Отказаться от навязанных тебе желаний — модной одежды, гаджетов, успеха. По крайней мере, не видеть в этом предел мечтаний. Вернуться к традиционным ценностям. Моё убеждение, что человек с возрастом понимает и принимает традицию, возвращается к тому, чему его учили родители. Даже богатым людям, живущим в самых развитых странах, хочется вернуться в своё запущенное село. Это внутренняя потребность, память. Если сохраняется память, то уже есть связь с родной землёй.

— Это история про то, чтобы любить совсем не красивое. Не блестящее. Это как бомжеватый человек, который делает добрый поступок?

— Думаю, да. Это работает и с местом, и с людьми. Другая сторона есть в каждом человеке, и она заложена божественной природой. Надо душу в себе найти. Говорят, «бездушный человек». Может быть, в этом и смысл, что надо найти в себе человеческое, душу отыскать, откопать. Увидеть красоту в некрасивом — сложно, но стоит попытаться.

— Вы применяете этот принцип в работе со студентами?

— Да, стараюсь увидеть каждого. Отвечу как человек верующий: в каждом есть красота внутренняя, важно увидеть этот потенциал, дать ему развиваться.

Александра СЛАВЕЦКАЯ-МАРКЕВИЧ